Выдающийся советский музыкант, оперный певец (бас). Солист Большого театра СССР. Кавалер двух солдатских Георгиевских крестов, народный артист СССР (1937), трижды лауреат Сталинской премии (1941, 1949, 1951).

Марк Осипович Рейзен родился 3 июля (21 июня) 1895 года в еврейской семье в селе Зайцево Бахмутовского уезда Екатеринославской губернии (теперь в составе Горловки Донецкой области Украины). Его отец — Осип Матвеевич — занимался погрузкой угля на близлежащей станции Никитовка.

1955 - Князь Игорь, дирижер Александр Мелик-Пашаев (Хан Кончак)

Из автобиографических записок:

«Родился 21 июня (3 июля) 1895 года в селе Зайцево, вблизи железнодорожной станции Никитовка, расположенной на пути к Кавказу. Отец, Осип Матвеевич, ведал погрузкой угля на станции. Детей в семье было пятеро, четверо братьев и сестра. Отдельно, во флигеле жили родители отца, но заботилась о них мать. Деду к тому времени перевалило за сто лет, но был он еще очень энергичен и крепок. В доме музыку любили все. Рояля не было, но были мандолина, балалайка, гмтара, гармонь. На этих инструментах играли все дети, и часто по вечерам из членов семьи составлялся своеобразный музыкальный ансамбль.»

Карьера Марка Рейзена началась на войне. В Первую мировую он был зачислен в Финляндский стрелковый полк. Марк Рейзен был дважды награжден и дважды ранен. Впрочем, с этого места начинаются неясности – о наградах Марк Осипович говорить не любил, держал их в шкафу и редко демонстрировал даже ордена Ленина, что уж говорить о боевых наградах Первой мировой. Говорят, Марк Рейзен был полным Георгиевским кавалером. Доподлинно известно, лишь то, что он получил за храбрость солдатского Георгия.
Окопная жизнь свела Марка Рейзена с корнетом Емельяновым – общий язык они нашли на почве музыки. Вместе с Емельяновым они задумали собрать оркестр народных инструментов, и командир полка поддержал эту идею. Народные песни и песни солдатские пользовались большим успехом в перерывах между боями. Фронтовая музыкальная карьера закончилась после ранения в 1917 году. Из фронтового лазарета – в тыловой госпиталь, а там и вовсе началась «мирная» жизнь.
Марк Рейзен поступил в Харьковский технологический институт – мысль о карьере певца вызывала смех, но… По настоянию друзей он все же попробовал свои силы в консерватории, и вот уже в 1928 году получил (но так и не принял) предложение выступить с концертами в Европе и Северной Америке. К этому времени опыт сценических выступлений у молодого баса уже накопился солидный: в 1921 году Марк Рейзен дебютирует в Харьковской опере партией Пимена в «Борисе Годунове», потом исполняет заглавную партию в опере «Демон», Орлика в «Мазепе» Чайковского. С 1925 по 1930 Марк Рейзен поет в Ленинградском театре оперы и балета. Из «больших» ролей ему удается спеть Бориса, Собакина, Руслана Досифея и Сальери в «Моцарте и Сальери».
Вновь артиста приглашают выступить за границей, но на сей раз предложение он принимает. Европа знакомится с новым именем – бас Марк Рейзен. Его признают достойным хранителем и продолжателем традиций Шаляпина.
В 1930 году Рейзен стал солистом Большого театра. С переходом в Большой театр связана полулегендарная история. Первый раз на сцену Большого Марк Рейзен вышел в качестве приглашенного солиста. В зале сидел Сталин, который после выступления пригласил певца «на разговор» и предложил остаться в главном театре страны. Марк Осипович возражал – он не хотел оставлять семью и квартиру в Ленинграде. Аргументы был слабым – семья могла переехать вместе с ним. Так и получилось.
Вспоминая совместную работу с Рейзеном, известная певица Большого театра Н.Д.Шпиллер пишет: «Галерея образов, созданных Рейзеном в течение его артистической жизни, обширна и разнохарактерна. Вот хитрый Базилио. Его партия подчинена виртуозному мастерству и нередко завершается вокальной "шалостью" в виде блестящего вставного соль в финале "Клеветы". Вот Мефистофель, зловещий красавец. В его куплетах артист восхищает разнообразием вокальных красок, исполнение серенады насыщено неповторимой красотой тембра, элегантностью фразировки. Монолитный Варяг. Благородный Гремин. Мятущийся, страждущий Борис Годунов. Много вдохновенного труда вложил артист в создание образа Сусанина... Могучий голос Рейзена обладал таким нежным piano, такой тонкой филировкой, что даже искушенный вокалист не всегда мог объяснить, в чем же секрет его пения, какими средствами достигает артист такого высокого мастерства. Многие другие роли, характеры раскрыты Рейзеном и донесены до слушателя средствами звучащей мысли. На вершине творчества вдохновенного артиста - Досифей, образ, поднимающий глубочайшие пласты человеческих чувств. По силе художественного воздействия это была самая яркая роль Рейзена. В ней раскрылись все особенности его дарования: сдержанный темперамент, глубокая интерпретация, благородство тембра, высочайшее вокальное мастерство». 
А вот что писал в своих воспоминаниях солист Большого театра Иван Петров, сравнивая Рейзена с еще одним замечательным певцом Большого театра Александром Пироговым: «Выдающийся артист и певец — Марк Осипович Рейзен — также был наделен всеми необходимыми вокальными и сценическими данными: гренадерской фигурой, красивой внешностью и могучим, бархатистого тембра басом, которым он мастерски владел. И хотя Пирогов и Рейзен обладали одним и тем же голосом — басом кантанте,— они были совершенно разными певцами. У Александра Степановича Пирогова звучание голоса носило более сильно выраженную русскую окраску. Его голос был очень сочным, плотным, ярким наверху. А у Марка Осиповича Рейзена голос мягкий, певучий, более подходящий для партий Мефистофеля, Дона Базилио, хотя он также прекрасно пел Руслана и Досифея.
Роль Досифея в «Хованщине» Мусоргского была одним из лучших достижений артиста. Огромная мощь голоса, статная фигура, облаченная в черную рясу, медленная, уверенная поступь, властный жест — все это производило огромное впечатление. Вспомнить хотя бы его первое появление, когда Досифей, в разгаре спора Хованского с сыном и стрельцами, останавливает их: «Стой, бесноватые! Пошто беснуетесь?» Эта первая фраза звучала у певца словно могучий поток — властно, гневно.
Роль князя Гремина, которую исполнял Марк Осипович, требует не только красивого, проникновенного пения, но и благородства, достоинства, и, как мы часто говорим, у исполнителя такой роли должна быть порода. Все это в полной мере было в созданном им образе. Удивительно, что в свои девяносто лет артист в спектакле Большого театра снова блестяще спел Гремина. На мой взгляд — это подвиг.
Даже в маленькой роли Варяжского гостя Рейзен был незабываем. Облаченный в меховой костюм Варяжский гость под раскаты оркестра спускался с корабля на площадь и величаво пел-рассказывал о своем мрачном грозном крае.
Дона Базилио Рейзен исполнял в гротесковом плане, как и многие другие артисты, но делал это своеобразно, интересно. Запоминались его высоченная, кажущаяся беспредельной фигура, вкрадчивые плавные движения, хитрый плутоватый взгляд.
Яркие воспоминания оставила роль Фарлафа в «Руслане и Людмиле». Премьера этой оперы состоялась в Большом театре в 1948 году, и замечательный певец вновь поразил зрителей своим вокальным и актерским мастерством.
С веселым блеском сыграл он роль трусливого горе-рыцаря и самоуверенного хвастуна, с покоряющим комизмом спев его труднейшее рондо.
Верхние ноты на пиано Марк Осипович брал завораживающе мягко, они звучали как на большом смычке виолончели. У зрителей дух захватывало.

Как-то у него спросили:
- Марк Осипович, как же это у вас получается?
А он, лукаво улыбнувшись, ответил:
- Работайте! Это достигается каждодневной упорной работой.
Пирогов и Рейзен — басы, ведущие весь репертуар Большого театра,— были самыми яркими представителями оперного искусства в нашей стране.»

Репертуар Рейзена не ограничивался театральными спектаклями. Он выступал на радио, записывал пластинки, умел удивить зрителей, привыкших к размаху его голоса, проникновенными романсами на камерных концертах.
Марк Осипович Рейзен умел удивить и коллег: он ушел из Большого театра, когда почувствовал, что голос «гаснет». С 1954 года певец преподавал в Музыкальном педагогическом институте имени Гнесиных, а с 1965 по 1970 год служил заведующим кафедрой сольного пения Московской консерватории. Потом певец и вовсе уходит на покой, и вдруг… Голос вновь обрел прежнюю красоту и силу, а Рейзен возвращается на оперную сцену! В 85 лет он записал двойную пластинку с романсами и песнями Рахманинова, Мусоргского, Шумана, Шуберта.
В 1985 году в честь девяностолетнего юбилея Марка Осиповича Большой театр решил поставить «Евгения Онегина». Рейзена спросили, сможет ли он высидеть в ложе всю оперу. На что тот ответил, что хочет спеть Гремина. Так в 90 лет, за 7 лет до смерти, Марк Осипович Рейзен вновь оказался на сцене Большого театра.

 Подготовил Олег Пустовойт (dN)